Выученная беспомощность

Выученная беспомощность была открыта Мартином Селигманом и Стивеном Майером в 1967 году в серии экспериментов с собаками, ставших одним из наиболее влиятельных открытий психологии XX века. В оригинальном эксперименте собаки, подвергавшиеся неизбежным ударам тока — без возможности контроля, — усвоили, что их действия не влияют на результат. Когда их впоследствии помещали в ситуацию, где можно было легко избежать удара, перепрыгнув барьер, большинство из них просто оставались на месте и терпели боль, не пытаясь спастись. Напротив, собаки, ранее имевшие контроль над ударами, быстро научились убегать. Этот феномен — приобретённая пассивность перед лицом невзгод в результате предшествующего опыта неконтролируемости — был назван выученной беспомощностью.

Атрибутивная модель выученной беспомощности, предложенная Абрамсон, Селигманом и Тисдейлом в 1978 году, переформулировала феномен в когнитивных терминах. Согласно этой модели, когда люди переживают неконтролируемые негативные события, тип атрибуции определяет психологические последствия. Атрибуции классифицируются по трём измерениям: внутренняя vs. внешняя (моя ли это вина или обстоятельств?), стабильная vs. нестабильная (так будет всегда или это временно?), и глобальная vs. специфическая (затрагивает ли это всю мою жизнь или только эту сферу?). Внутренняя, стабильная и глобальная атрибуция — «я неудачник во всём и всегда буду таким» — порождает наиболее глубокую и генерализованную беспомощность с мотивационными, когнитивными и эмоциональными дефицитами, поразительно напоминающими симптомы депрессии.

Связь между выученной беспомощностью и депрессией оказала огромное влияние на клиническую психологию. Теория безнадёжности (hopelessness theory), разработанная Абрамсон, Металски и Аллой в 1989 году, расширила модель, предложив специфический подтип депрессии — депрессию безнадёжности, — характеризующийся ожиданием негативных исходов независимо от действий человека в сочетании с убеждением в собственной неспособности изменить ситуацию. Эта теория получила значительную эмпирическую поддержку и повлияла на разработку когнитивных интервенций, помогающих пациентам изменить атрибутивные стили. Выученная беспомощность также применима к пониманию жертв абьюза: повторяющееся воздействие неконтролируемого насилия может вызвать пассивность и затруднение с уходом из отношений — не из-за отсутствия воли, а вследствие подлинного усвоения бесполезности действий.

По иронии судьбы, открытие выученной беспомощности привело Селигмана в противоположном направлении в его дальнейшей карьере. Изучение того, почему некоторые индивиды не развивают беспомощность — почему они сохраняют устойчивость перед лицом невзгод — способствовало рождению позитивной психологии в 1990-х годах. Селигман предположил, что оптимизм можно выучить так же, как и беспомощность: тренируя более внешние, нестабильные и специфические атрибутивные стили в ответ на неудачи. Майер, со своей стороны, спустя десятилетия переосмыслил оригинальные результаты, предположив, что пассивность на самом деле не «выучена», а является реакцией по умолчанию — выучивается на самом деле активность и контроль. Эта радикальная ревизия подразумевает, что устойчивость требует активного обучения, тогда как беспомощность — базовое состояние нервной системы перед лицом неконтролируемого стресса.